Вечер начался с красного бархата и неоновой подписи Elizaveta's Night — будто занавес поднимался для премьеры. Художник ловил черты гостей на бумаге, полароид проявлял улыбки, иллюзионист превращал невозможное в обычное. А к финалу сцена принадлежала только имениннице.